Книга "Русофобия" Шафаревича

В этой теме 27 ответов, 14 участников, последнее обновление Новик Новик 2 года/лет, 2 мес. назад.

Просмотр 10 сообщений - с 1 по 10 (из 28 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #1230378

    Русь
    Участник

    Шафаревич очень точно все подметил, на мой взгляд. А вы разделяете его мнение?

    http://shafarevich.voskres.ru/a43.htm

    #2221413
    дядя Андрей
    дядя Андрей
    Модератор

    Шафаревич очень точно все подметил, на мой взгляд. А вы разделяете его мнение?

    [url]http://shafarevich.voskres.ru/a43.htm[/url]

    #2221444
    Новик
    Новик
    Участник

    Ранняя «Русофобия» слишком дипломатично написана, под страхом репрессий и дабы цензура пропустила.
    А вот про «Прогресс» и «Социализм» у него позже изложено острее и доходчивее.

    #2221475
    Сергей_Ка.
    Сергей_Ка.
    Участник

    Шафаревич очень точно все подметил, на мой взгляд. А вы разделяете его мнение?

    [url]http://shafarevich.voskres.ru/a43.htm[/url]

    О сути этого опуса еще более «точно все подмечено» в этой картинке:

    Автор перевирает, на счет всегдашнего рабства русских, крепостничество в его рабской форме русские узнали только полсе пертровских реформ, когда прусско-польская форма пришла в комплекте с другими «европейскими енностями». Революцию творили опять таки не русские а те самые инородцы, что правят и сегодня от лица русских выдавая свою подлые правила жизни за «выбор русского народа».
    Уничтожение русского народа на территории России — это мечта этих ребят. которую они настоятельно проводят в жизнь от лица нескольких выродков-вырусей.
    Наконец изложенное мнение о русских — это давнишнее мнение «либеральной» Европы. Но автор пытается поставить все с ног на голову и выдать, что это мнение самих русских о себе, которое нехотя начинает принимать и Евуропа. Короче обыкновенный пархатый финт.
    Ну пусть либералы всех мастей сами себя этими побасенками и тешат.

    #2221498
    Новик
    Новик
    Участник


    Автор перевирает, на счет всегдашнего рабства русских, крепостничество в его рабской форме русские узнали только полсе пертровских реформ, когда прусско-польская форма пришла в комплекте с другими «европейскими енностями». Революцию творили опять таки не русские а те самые инородцы, что правят и сегодня от лица русских выдавая свою подлые правила жизни за «выбор русского народа»….

    Это ты всё, про труды Шафаревича? Точно про него?

    #2221528
    Сергей_Ка.
    Сергей_Ка.
    Участник

    Это ты всё, про труды Шафаревича? Точно про него?

    Ну да.
    А что? Не так?

    #2221537
    Новик
    Новик
    Участник

    Ну да.
    А что? Не так?

    Это подозрительно. Ты или не читал или это нечто другое.
    Если ты не понял, то тут по тебе нужно делать выводы.
    Этот человек пожертвовал всем , что у него было, чтобы донести свои знания.

    #2221541

    Павел
    Участник

    Т. Н. Революционеры поймали народ России на самую вкуснейшую наживку… как то лозунг — землю крестьянам!!! Все, тчк. Без этого лозунга ,, революция невозможна. Беда что лозунг был обманкой… А сама идея — земля — крестьянам — великолепна! Не ,, аренда на 49 лет,, а реально — земля — народу!!! Если бы сейчас кто озвучил это, случилось бы то же самое!

    #2221543

    Павел
    Участник

    А что мы имеем предложить массе нашего народа чтобы народ пошел за нами ??? ЧТО?

    #2221626
    Серый
    Серый
    Участник

    Крепостное право и варианты или производные от этого термина Шафаревичем упомянуты в «Русофобии» восемь раз:

    Вот отрывки (при анализе текста использовалась опция «Найти»):

    Это «антипатриотическое» настроение господствовало в 20-е и 30-е годы, Зиновьев призывал тогда «подсекать головку нашего русского шовинизма», «калёным железом прижечь всюду, где есть хотя бы намёк на великодержавный шовинизм»; Яковлев (Эпштейн) сетовал, что «через аппарат проникает подлый великодержавный русский шовинизм». Что же понималось под «великодержавным шовинизмом» и что означала борьба с ним?

    Бухарин разъяснял: «…мы в качестве бывшей великодержавной нации должны (…) поставить себя в неравное положение в смысле ещё больших уступок национальным течениям». Он требовал поставить русских «в положение более низкое по сравнению с другими…». Сталин же раз за разом, начиная с Х съезда и кончая XVI, декларировал, что «великодержавный шовинизм» является главной опасностью в области национальной политики. Тогда термин «РУСОПЯТ» был вполне официальным, его можно было встретить во многих речах тогдашних деятелей.

    «Антипатриотическое» настроение пропитало и литературу. Безыменский мечтал:

    О, скоро ли рукою жёсткой Расеюшку с пути столкнут?![/quote]
    Эта тема варьировалась до бесконечности:

    Русь! Сгнила? Умерла? Подохла? Что же! Вечная память тебе. (Александровский) [/quote] Или:

    Я предлагаю Минина расплавить, Пожарского. Зачем им пьедестал?
    Довольно нам Двух лавочников славить, Их за прилавками Октябрь застал.
    Случайно им Мы не свернули шею, Я знаю, это было бы под стать,
    Подумаешь, Они спасли Расею! А может, лучше было б не спасать? (Джек Алтаузен[/quote])

    Занятие русской историей включало в себя как обязательную часть выливание помоев на всех, кто играл какую-то роль в судьбах России — даже за счёт противоречия с убеждениями самих исследователей: ибо был ли, например, Пётр Великий сифилитиком или гомосексуалистом, это ведь не оказывало никакого влияния на «торговый капитал», «выразителем интересов которого он являлся».

    Через литературу и школу это настроение проникло и в души нынешних поколений — и вот, например, Л. Плющ называет Кутузова «реакционным деятелем»!

    Здесь уместно рассмотреть часто выдвигаемое возражение: евреи, принимавшие участие в этом течении, принадлежали к еврейству лишь по крови, но по духу они были интернационалистами; то, что они были евреями, никак не влияло на их деятельность.

    Но ведь Сталина, например, те же авторы объявляют «продолжателем политики русского царизма», хотя в своих речах он неустанно обличал «великодержавный шовинизм». Если они не верят на слово Сталину, то почему же верят Троцкому и считают его чистым интернационалистом?

    Именно эту точку зрения имеет, конечно, в виду Померанц, когда пишет, что если считать Троцкого евреем, то Врангеля надо считать немцем. Кем же они в действительности были? «Этот вопрос кажется мне неразрешимым», — говорит Померанц. В то же время, по крайней мере в отношении Троцкого, положение не представляется столь безнадёжным. Например, в одной из его биографий читаем:
    «Судя по всему, рационалистический подход к еврейскому вопросу, которого требовал от него исповедуемый им марксизм, никак не выражал его подлинных чувств. Кажется даже, он был „одержим“ по-своему этим вопросом; он писал о нём чуть ли не больше, чем любой другой революционер».

    Как раз сравнение с Врангелем поучительно: заместителем Троцкого был Эфраим Склянский, а Врангеля — генерал Шатилов, отнюдь не немец. И неизвестно признаков какой-либо особой симпатии к Врангелю, стремления его реабилитировать со стороны немецких публицистов, в то время как с Троцким дело обстоит не так: например, тот же Померанц сравнивает трудармии Троцкого с современной посылкой студентов на картошку!

    Тогда как сам Троцкий пользовался совсем другим сравнением — с крепостным правом, которое он объявлял вполне прогрессивным для своего времени. Или В. Гроссман в романе «Всё течёт», развенчивая и Сталина и Ленина, пишет: «блестящий», «бурный, великолепный», «почти гениальный Троцкий».
    Не только этот пример Померанца неудачен, но можно привести много примеров того, что как либеральные, так и революционные деятели еврейского происхождения находились под воздействием мощных националистических чувств. (Конечно, из этого не следует, что так было со всеми.)

    Например, Винавер — один из самых влиятельных руководителей конституционно-демократической («кадетской») партии, после революции превратился в активнейшего сиониста. Или возьмём момент, когда создавалась партия эсеров. В воспоминаниях один из руководящих деятелей того времени (позже — один из вождей Французской компартии) Шарль Раппопорт пишет:

    «Хаим Житловский, который вместе со мной основал в Берне „Союз русских социалистов-революционеров“, из которого выросла в дальнейшем партия эсеров… Этот пламенный и искренний патриот убеждал меня дружески: будь кем хочешь — социалистом, коммунистом, анархистом и так далее, но в первую очередь будь евреем, работай среди евреев, еврейская интеллигенция должна принадлежать еврейскому народу».

    Взгляды самого Раппопорта таковы:
    «Еврейский народ — носитель всех великих идей единства и человеческой общности в истории… Исчезновение еврейского народа будет обозначать гибель человечества, окончательное превращение человека в дикого зверя».

    Очень трудно представить себе, чтобы деятельность таких политиков (в качестве ли кадетов, эсеров или французских коммунистов) не отражала их национальных чувств.[/quote]

    Таков «ветер перемен». В частности, почти всё, что я цитировал в старой работе из сам— и тамиздата, теперь нахлынуло сюда массовыми тиражами. С отменой глушителя радиостанцию «Свобода» слышно 24 часа в сутки в любом месте — всё её вещание накалено этой страстью. Русские («русский шовинизм») — виновники голода на Украине, русское сознание в принципе утопично, русские вообще — не взрослые. И до полной потери приличия нескрываемый восторг по поводу всех бед нашей страны: разрухи, междоусобиц, близкого голода.

    Газеты, журналы, телевидение всё более подчиняются этому течению. Известный окрик с самых верхов власти — что мы живём плохо, так как русские ленивы — был подхвачен с сочувствием.

    Например, журнал «Наука и техника» — где тут место идеологии? Но: «Развитие кооперативов усилит имущественное неравенство. Один человек талантлив и трудолюбив, другой ленив. Так было, есть и будет, пока не исчезнет лень — одна из черт русского характера». Тут уже предопределена и национальная раскладка этого имущественного неравенства.

    Другой вариант: «Несомненно, что крепостное право не могло выработать рабских черт характера у крепостного крестьянина». Может быть, проверим у Пушкина? Вот типичный крепостной — Савельич.

    Но не согласный с Пушкиным автор зато нас утешает, указывая надежду на будущее: «Ведь во Всероссийской политической стачке 1905 года участвовали дети бывших крепостных. Как изменилась психология за 44 года!» Это ведь ужас, в эпоху какого помрачения разума мы живём! Считать рабами тех, кто создал наши сказки и песни, кто насмерть стоял под Полтавой и Бородино! А свободными душами — тех, кто пошёл за полуграмотными, злобными, нравственно ущербными крикунами, приведшими их — теперь уже все видят, куда.

    Победоносцеву пишет один его корреспондент в 70-е гг., как «нигилист» агитировал мужика: бери топор, и всё, что сегодня барское, завтра будет твоё. Мужик в ответ: а послезавтра? И объясняет: если я не вор, не убийца, пойду грабить и убивать, так почему ж ты-то у меня награбленное не отберёшь? Ведь этот уж настоящий крепостной (всего лет 10 до того освобождённый) видел нашу историю на полвека вперёд, видел то, о чём не подозревали Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Михайловский, Милюков. Но всё равно — «раб».

    Для более убедительного доказательства этого тезиса ещё один автор спрашивает: почему не «безбожный Запад», а Россия допустила «избиение церкви государством? Как глубоко религиозный народ допустил физическое истребление за один год Советской власти (1919 г.) 320 тысяч военнослужащих (см. „Комсомольскую правду“ от 12 сентября 1989 г.)».

    Толстый журнал («Октябрь») пишет об одной из величайших трагедий нашей истории с фельетонной беззастенчивостью. 300 тысяч — это примерная численность всего духовенства — белого и чёрного — до революции. И, конечно, оно не было всё истреблено за один год, его истребляли ещё лет 20. Действительно, к началу войны (1941 г.) из этого числа служила едва ли одна двадцатая часть, но остальные далеко не все и даже не в большинстве своём были «физически истреблены».

    Если же сравнивать с Западом, в 20-е годы в Мексике прокатилось гонение на католическую церковь не мягче нашего. Священника, застигнутого за исполнением требы, расстреливали, за крестик сажали в тюрьму. Поднявшихся на защиту своей веры крестьян вешали, расстреливали, запирали в концлагеря. Организаторами были американизированные дельцы и адвокаты, финансируемые из Штатов, американский атташе давал советы по проведению политики «выжженной земли» и созданию концлагерей (американцы уже имели опыт на Гавайях).

    Запад не только дал раздавить крестьян, но свободная пресса ещё и замолчала всю эту драму — так, что о ней мало кто и знает. (Сейчас переведён яркий роман Г. Грина «Сила и слава» об этом гонении и путевые заметки Грина «Дороги беззакония». Но самое сильное впечатление — от сухого рассказа историка, например, J. Meyer «Apokalypse et revolution en Mexique» Paris, 1974.) Неужели мало нам перенесённых мучений и надо ещё представлять нас какими-то выродками в человечестве, хватая для этого факты с потолка?

    Другой автор и совсем без фактов, ещё откровеннее: «Русский национальный характер выродился. Реанимировать его — значит вновь обречь страну на отставание». У третьего ещё хлеще: «Статус небытия всей российской жизни, в которой времени не существует». «Россия должна быть уничтожена. В том смысле, что чары должны быть развеяны. Она вроде и уничтожена, но Кащеево яйцо цело». И уже совсем срываясь: «Страна дураков… находится сейчас… в состоянии сволочного общества».

    Про русских: «Что же с ними делать? В переучение этого народа на жизнь ради жизни (таков язык подлинника!) поверить трудно. В герметизацию? В рассеивание по свету? В полное истребление? Ни одного правильного ответа». И на том спасибо!

    Кажется, что существование русского народа является досадной, раздражающей неприятностью. [/quote]

    Наиболее типичная в этом потоке литературы повесть В. Гроссмана «Всё течёт». Если 10 лет назад я мимоходом упомянул о ней как о малоизвестном произведении, но предтече всего направления, то сейчас она широко опубликована и подкреплена публикацией тоже ранее неизвестного яркого романа Гроссмана «Жизнь и судьба», а особенно его колоссальной рекламой.

    Схема повести: герой, выйдя из лагеря, пытается осознать происшедшее с ним и страной. Виновен Сталин? — нет, он приходит к мысли, что многие отталкивающие черты восходят к Ленину. Значит, Ленин? Нет, герой идёт глубже. В конце книги он излагает своё окончательное понимание.

    Причина — в «русской душе», «тысячелетней рабе». «Развитие запада оплодотворялось ростом свободы, а развитие России — ростом рабства». Сто лет назад в Россию была занесена с Запада идея свободы, но её погубило русское «крепостное, рабское начало.

    Подобно дымящейся от собственной силы царской водке, оно растворило металл и соль человеческого достоинства». И в других странах иногда торжествовало рабство — но под влиянием русского примера. «По-прежнему ли загадочна русская душа? Нет, загадки нет. Да и была ли она? Какая же загадка в рабстве?» В повести как будто с сочувствием описываются крестьяне, мрущие от голода при коллективизации.

    Но в конце читатель понимает: это их собственная рабская душа заморила их, да ещё насаждала рабство вне их страны. Такая концепция глубинного отрицания России и всей её истории встречалась мне до того лишь однажды — в основном идеологическом произведении национал-социализма — «Миф XX века» Розенберга.

    Там та же схема русской истории.

    Русские — неполноценные, природные рабы. Их государство создали немцы-варяги. Но постепенно растворились, потеряли расовую чистоту. Результат — монгольское завоевание. Второй раз германцы создали русское государство и культуру в послепетровское время, и опять их захлестнула расово-неполноценная стихия. Концепция Розенберга последовательнее, так как явно формулирует практическую цель: новое завоевание России и германское господство, застрахованное на этот раз от растворения высшей расы неполноценным народом!

    Повесть Гроссмана подводит к самому злободневному вопросу, осмыслению революции и последовавшей цепи трагедий. Ещё 10 лет назад вопрос казался лишь темой для рассуждений идеологов, теперь же он встаёт перед каждым. И звучит ответ, уже давно заготовленный, но сейчас внедряемый мощью средств массовой информации: причина в русской традиции, русской истории, русском национальном характере (как у Гроссмана).

    Тут Россия предстаёт даже злой силой, загубившей западные (марксистские?) идеи (растворила, «как царская водка» по Гроссману), «идея социализма, пришедшая к нам с Запада, пала на глухую, придавленную вековыми традициями рабства почву». Россия «дискредитировала сами идеи социализма». Не даром возникший у нас строй называют то «социализмом» (в кавычках), то псевдосоциализмом. «Разве вяжутся с социализмом тюремная организация производства и жизни, отчуждение, крепостное право в деревне?»

    Да почему же не вяжутся? Наш строй до парадоксальных подробностей совпадает с картинами будущего социалистического общества, кто бы их ни рисовал. Даже посылка горожан в деревню на уборочную была предусмотрена — именно так «классики» представляли себе «преодоление противоречия между физическим и умственным трудом».

    Конкретнее, причину ищут в мужике. «Идея коллективизации чем-то напоминала (крестьянам. — И.Ш.) хорошо знакомую и близкую коллективность». «Предрасположенность добуржуазного крестьянства к коллективному хозяйству». «Большинство крестьян примирилось с коллективизацией».

    Да откуда вы знаете, что они примирились? Только потому, что Рыбаков не захотел описать, как это «примирение» вылилось в тысячи восстаний, усмирявшихся пулемётами?

    Среди наших подъяремных философов А. Ципко первым, кажется, отважился напомнить о марксистском фундаменте революции (хотя нам, правда, с другими акцентами твердили об этом десятилетиями). Он даже как будто полемизирует с предшествующим автором: «модный ныне миф о крестьянском происхождении левацких скачков Сталина, в том числе и коллективизации» — и указывает на тождественность идеологии Сталина, Ленина и других марксистов, вплоть до Маркса.

    Но он очень обеспокоен тем, что «волна обновления… связана с основными нашими святынями — с Октябрём, социализмом, марксизмом». В результате «истоки сталинизма в традициях русского левого радикализма». Но если Сталин мыслил по Марксу? Тогда в каких традициях истоки марксизма?

    Недавно тот же автор писал в газете: «Катастрофа, которая произошла в 1917 году, была с энтузиазмом воспринята всем народом». А четыре года гражданской войны, Антоновское, Западно-Сибирское, Ижевское, Тульское, Вологодское восстания? Известный земец С. С. Маслов писал в начале 20-х годов: «Крестьянство борется неустанно и ожесточённо. Страшная расплата за борьбу, выражающаяся в уничтожении артиллерией и истреблении огнём деревень и станиц, в массовых расстрелах, пытках… его не останавливает». О Сибирском восстании: «В сражениях принимали участие дети, женщины, старики».

    Но так и остаются русские у всех авторов виновными, народом-преступником. «Неспособность русской нации к пересмотру прошлого и признанию своей вины…» «Только равноправное экономическое содружество народов и может снять с народа русского подозрение в превосходстве» (таков уж слог!).

    То есть русские рассматриваются как амнистированный преступник, который ещё должен хорошим поведением доказать, что исправился.[/quote]

Просмотр 10 сообщений - с 1 по 10 (из 28 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.